«Только такие смелые шаги меняют вектор развития», — говорит Андрей Кольцов — автор театрально-циркового мультимедийного шоу «Антигравитация». После 20-летних гастролей по миру с Cirque du Solei, Андрей Кольцов вернулся в Москву и поставил собственное шоу, полностью меняющее представление о том, какими должны быть зрелища. Мультимедийный экран размером с пятиэтажное здание, по которому передвигаются артисты, воздушные трюки акробатов и новый взгляд на «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха — как выглядит «Новый цирк» Андрея Кольцова?
Для начала хотелось бы определить, что из себя представляет «Новый цирк»?
Новый цирк — это стерео, он не может быть монопроизведением. Вот есть моносалат из листьев зеленых, а это — винегрет. Такой сторителлинг, где мы рассказываем историю при помощи развивающихся средств, нововведений, насколько может позволить фантазия. Технологии сейчас настолько далеко шагнули, что становятся неотъемлемой частью цирка.
А актуальность… конечно, это актуально. И уже долгое время эта тема остаётся актуальной. Есть, к примеру, западные компании, которые больше 10 лет гастролируют и чувствуют себя очень хорошо. В нашей стране это направление не так сильно развито, но мы стараемся над тем, чтобы развить индустрию и двигаться к новым прекрасным жанрам.
Чем же прекрасен конкретно этот жанр «Нового цирка»?
Он позволяет фантазии зрителя разыграться. Так как это невербальный спектакль, многое зрителю приходится додумывать самому и уходить в разные истории. Не бывает такого, чтобы все в зале видели одно и то же. У каждого за этим стоит его внутреннее состояние, его внутренний мир, его знания. Каждый зритель по-своему считывает информацию.
«Новый цирк» отличается от классических представлений тем, что в классических спектаклях можно забить стену просто диалогами. Физическое действие прерывается диалогом. В нашем случае мы не можем остановиться. Если мы остановимся на месте и ничего не будет происходить, то это дыра. Понимаете? Всегда должно быть действие. Мы не можем просто стоять на сцене.
источник: «Красный квадрат»
Тогда вернемся к классике. В России есть признанные «классические» театры: МХАТ, Театр имени Вахтангова, Большой… В противовес им стоят театры «Внутри», «Практика», «А34» — независимые и более камерные, но такие же признанные студии. А вот «Новый цирк» невозможно отнести ни к первому, ни ко второму, как будто он идет в стороне ото всех…
Действительно, мы только начинаем обрастать мышечной тканью. Это пока еще новый театр, которому предстоит сделать много шагов для того, чтобы быть узнаваемым и любимым театром. Но то, как мы к этому идем — это… Приятно, что такие независимые проекты, как Театр «Антигравитация», будучи полностью независимым, совершенно новым игроком на этой сцене, получает номинацию на «Золотую маску». Это уже признание и от больших проектов, и от профессионалов, и от любителей. Мы так о себе заявили, что крупнейшие игроки нас оценили, и выбрали нашу сцену среди сотен постановок по всей стране. Это опять же говорит о том, что это востребовано, что это интересно, что это имеет право на жизнь и обязательно должно развиваться.
Конечно, это точно должно развиваться, а тем более в обществе, где существует мнение, что Россия отстала от культуры шоу. Государство тратит сотни миллионов на парады, но как создать шоу, после которого люди уйдут под впечатлением — никто не знает, а под приятным впечатлением — и подавно. Кажется, что шоу разрабатываются вслепую….
Для ответа на этот вопрос, надо определиться в понятиях. Что мы называем шоу? Вы как понимаете, что такое шоу?
Представление, театр, цирк, перформанс — все это — шоу для меня.
А чем отличается шоу, допустим, от спектакля?
Спектакль — что-то более камерное, а шоу, в первую очередь, аттракцион.
У нас есть спектакль «Реверс». Мне интересно, что бы вы сказали про него: это спектакль или шоу. Но я поясню свой язык.
К сожалению, когда с 90-х началось сильное заимствование западной терминологии в русский язык, некоторые важные для нас нюансы утратились. В Америке, например, понятием шоу определяется вообще все. Любой концерт, шоу карликов или спектакль — это все будет шоу. Так принято — там все упрощается.
На мой взгляд, окрашивать этим понятием все, что происходит в театральной индустрии, в киноиндустрии и так далее — неправильно. Все это — разные вещи. Действительно, есть романтические спектакли, есть танцевальные спектакли, балет — это тоже спектакль, есть цирковые представления, есть концерты и есть перфомансы. Но это все разное. Что касается конкретно Антигравитации — это, безусловно, шоу.
…И позиционируется оно везде как шоу.
Это, скажем так, чтобы проще было распространяться. Чтобы люди понимали: вы не идете сейчас на какую-то драму, где вас загрузят. У нас есть момент развлекательного характера — это огромный экран, который во многом определяет жанр. Есть некий масштаб. Все шоу ассоциируются с масштабом. Представления Cirque du Solei — это, на самом деле, спектакли. Но это также и шоу. То есть это масштабно, но при этом не парадно. У нас тоже не парад (улыбается). У нас в данном случае… Это синтез жанров.
Само повествование диктует нам использование, применение того или иного жанра. Поэтому синтетический спектакль — это то, что всегда дает возможность развиваться в направлении и, в принципе, в искусстве. Когда, грубо говоря, ломаются какие-то штуки. И на этих обломках начинает вырастать что-то новое. Вот мы и попробовали поломать все, начиная от планшета сцены. Просто поменять привычную сцену — это в прямом смысле изменение угла зрения.
источник: «Красный квадрат»
И режиссура, на самом деле, что это такое? Режиссура — это угол зрения на тот или иной вопрос. А вопрос-то один: как ты на него смотришь.
Действительно, мы поменяли угол зрения на театральное пространство. Вот это, на мой взгляд, ключевая вещь, которая, возможно, дает повод говорить о том, что это некое новое направление. Не разовое. Мы не стали играть по старым правилам. Мы сами правила себе придумали. Это переосмысленность пространства, в котором мы пытаемся сейчас как-то существовать, как-то выживать, и мы понимаем, что у нас есть довольно глубокая перспектива развития.
Интересно, что после жизни в Европе, вам не захотелось уйти в классику. Многие после возвращения домой решают обратиться к истокам, вы же наоборот создаете что-то новое…
А я ничего не понимаю в классическом шоу. Я работал в самых сильных компаниях, которые, в свою очередь, тоже начинали с того, что меняли правила игры. Cirque du Solei, например. Проще было бы взять и сделать всем известный цирк: в Испании, в Латвии всем известно, что делать. Последовательность действий понятна. Но нет, они осмеливаются и все меняют. Это смелый шаг? Безусловно. Только такие смелые шаги меняют вектор развития.
Известно, что у нас здесь отсутствуют подобного рода спектакли. Поэтому мы и встретились с нашими артистами, которые во многом опережают… даже не опережают, а являются основой для других западных компаний. Хотелось найти единомышленников. Так мне и посчастливилось выйти на Андрея [Андрей Фурманчук, продюсер спектакля «Антигравитация»] и ребят-артистов, которые теперь являются основой спектакля.
Про труппу. У «Антигравитации» чемпионский состав! 6 чемпионов мира, лауреаты международных премий, победители соревнований. Сколько времени ушло на поиски ребят?
Когда я прилетел в страну семь лет назад, я поставил спектакль «Реверс» — тогда потихонечку и начал собирать косяк. И это проверенные временем ребята. Безумные профессионалы, отличные от всех остальных, кого я видел. Они не заштампованы. Многие из них закончили свою спортивную карьеру и начали преподавать в спортивных залах. Они были готовы, когда мы, скажем так, начнем «Реверс». Сейчас это профессионалы, которые после сцены Театра Мюзикла дальше делают «Антигравитацию».
источник: «Красный квадрат»
Помимо того, что они профессионалы — это еще и очень смелые ребята. Далеко не каждый решится участвовать в шоу, такого масштаба…
Такие смелые шаги… они как бы окупаются что ли… Знаете, насколько важно переосмысливать вещи. Есть такая прекрасная книга, называется «Стратегия Голубого океана». Большинство компаний купаются в Красном океане, где сплошная конкуренция. Голубой океан — это свободное плавание. Если посмотреть на все эти графики, как они работают, они идеально показывают, насколько отличные в Голубом океане правила игры. И отсутствие конкуренции, позволяет тебе, если, конечно, это не бредовые идеи, создавать свой смысл. Мы же позволяем себе создать голубой океан, в котором мы даем возможности раскрываться. Не надо бояться идей, надо поддерживать их и давать возможность развиваться.
А зрители готовы к такому развитию? Известный факт, что любимая фраза русского человека: «раньше было лучше»
С возрастом все так говорят: «Вот в наше время… Вот были люди в наше время, не то что нынешнее племя. Богатыри — не вы» Это как человеческий мозг устроен. Это не только в России. Так человек устроен во всем мире. Это такая плохая советская тема, когда говорят: «Вот там, там точно лучше». У меня большой опыт жизни за границей, и поверьте, что сильно там ничего не отличается, чуть-чуть форма другая, а суть-то именно та же. Безусловно, ты понимаешь: менталитет здесь немножко такой, здесь немножко другой — он, конечно же, разный в зависимости от того, какое солнце греет, есть океан или нет и так далее. Но человеческая психология… Ну, сантиметр влево, сантиметр вправо — это все равно одно и то же. И поэтому нет смысла мыслить в рамках конкретной страны.
Тогда мои опасения, что в Европе, из-за открытости людей, спектакль было бы проще поставить, не актуальны…
Это тоже заблуждение, что в Европе люди более открытые. Они открытые… Но… знаете, мир развивается по спирали. Сейчас круги у нас не широкие, а наоборот идет сужение. Все идет быстрее, быстрее, быстрее. На стыке позапрошлого и прошлого века, когда возник жуткий кризис: кризис философский, кризис экономический, кризис в сознании — что произошло? Ваша философия нахрен никому не нужна и искусство, какое оно есть, нахрен не нужно. Кто появился тогда в этот момент? Философы жизни, так называемые. Все сказали: «Все нахрен». Нет этики, нет вообще морали. Нужно создавать новую мораль, нового человека. Все, что было — все умерло, потому что человек стал социальной функцией.
Если до этого говорили: «Я мыслю, значит я существую» — этики сказали: «Я фантазирую, значит я существую». Другой вообще подход. Эйнштейн сказал, что главное — интуиция, а не алгоритмы логики. И что в то время началось? Жуткий прорыв! Электричество, лампочки, радио, телевизор, машины, заводы. Сейчас, вот сейчас, есть у меня такое ощущение, я могу дико ошибаться, сейчас как раз опять этот период. Есть ощущение, что это такая новая история, новая философия, новое искусство. И мне кажется, что сейчас тот момент исторический, когда можно очень сильно и очень быстро все развивать.
