Простые советские вещи

Гуманистические тенденции эпохи «оттепели‎» Советского Союза и развитие неофициального (не заказанного государством) искусства актуализировали интерес к частной жизни человека. Представители советского нонконформизма 60-70-х годов, руководствовались уже не утрачивающей свои позиции идеологией социалистического реализма, а обращались к мотивам личных переживаний и подлинным свойствам окружавшей их действительности. Беря за основу советскую повседневность, они деконструировали ее с помощью творческих экспериментов, подмечали социальные противоречия и рассматривали привычные образы с новых ракурсов.

Работы Михаила Рогинского как художника, фиксирующего советскую действительность, представляют особый интерес для анализа сразу по нескольким причинам. Во-первых, он стал рассматривать пространство и сцены коммунальной московской жизни в качестве источника творческого вдохновения и интереса: «Я обращал внимание на простое, банальное, каждодневное» [1]. Главными героями картин становятся максимально простые, утилитарные вещи: кухонная утварь, примусы, одежда, керамическая плитка, спички, бутылки, мебель.

Во-вторых, сам способ написания этих предметов предоставляет зрителям совершенно новую возможность восприятия окружающей реальности.

В-третьих, несмотря на отсутствие прямых последователей или принадлежности к какой-либо художественной школе, его фигура оказалась необычайно важной. «Искусство Рогинского в традиции московского нонконформизма становится парадигмальным» [2] и ложится в основу дальнейших художественных практик концептуалистов. Тем не менее, творческое наследие Михаила Рогинского является мало изученным на сегодняшний день, что послужило основанием для выбора темы исследования.

Основной материал исследования поделен на 4 главы, в каждой из которых анализируется один из аспектов творчества Рогинского: понятие предмета; присутствие / отсутствие образа человека в интерьере; роль текста в картинах; анализ манеры создания / написания работ.

Объект исследования: фигуративная живопись и картонные коллажи Рогинского с изображением бытовых предметов.

Предмет исследования: художественный метод репрезентации образов советской повседневности.

Визуальный материал отобран:

1. в соответствии с заявленной темой (предметное изображение советского быта Рогинским в живописи и коллаже).
2. по наличию в работах характерных именно для этого художника черт и свойств.

Текстовый материал: культурологические и искусствоведческие статьи по релевантным направлениям с высокой цитируемостью на сайтах cyberleninka, google scholar, elibrary, а так же видеозаписи интервью с Михаилом Рогинским на сайте roginsky.org.

Показывая во время интервью одну из своих работ, а именно картонный макет, имитирующий распахнутый шкаф, Рогинский сформулировал свою ключевую идею всего своего творчества: «‎скорее это не сам шкаф, а ощущение, которые ты испытываешь, глядя на шкаф в комнате. Но не сам шкаф. Эмоциональная идея. Идея шкафа чтобы там были вещи, посуда. А это другая идея. Идея смысла, который скрыт, таится и который можно видеть в предметах» [3]. Только в Советском Союзе Рогинский мог найти необходимые ему идеальные образы предметов, вещи такими как они есть, не тронутые промышленным и интерьерным дизайном, в отличие от западных.

Чтобы немного приблизиться к пониманию эмоционального опыта, о котором говорит Рогинский, можно сопоставить его картину «Мосгаз» с похожей работой его современника и знакомого Бориса Турецкого. Газовая плита Турецкого отстранена от нас за счет слишком буквально прорисованных деталей и идеальной вписанности в кадр. Она похожа на рекламную иллюстрацию или на романтические работы Виктора Пивоварова. Рогинский ломает перспективу предмета, странно и раздражающе обрезает его края, использует грубые мазки и цвета, не совместимые с комфортом, но упорно присутствующие почти в каждой советской квартире. Все это создает вид казенной неряшливости и наивности, которая была мила Рогинскому сама по себе.

Рогинского часто относят к поп-артистам с поправкой на советскую специфику. Такая классификация обусловлена его интересом к вещам серийного производства, пусть и в условиях товарного дефицита. Однако каждый примус Рогинского индивидуализирован и рассказывает собственную историю, как и чайник и кастрюля. Он пишет портреты вещей, которые очень ценит.

Один из компонентов знаковой системы — цвет. В случае частого отсутствия свето-теневой моделировки форм и ограниченности палитры оттенков практически до плакатного формата, конкретный цвет заполняет собой большое пространство композиции и играет существенную роль в формировании нарративов творчества Рогинского. Наиболее часто повторяющиеся цвет: темно-зеленый/хаки, темно-красный/кирпичный, серый, охра, коричневый. Для советского гражданина представленные цвета напрямую связаны с конкретными носителями. Например, зеленый — стена в местах общего пользования. Для Рогинского цвет является инструментом погружения в контекст советской реальности.

Несмотря на то, что у Рогинского не мало картин с изображением людей, как отдельных героев эпизодов повседневной жизни, так и смазанной обезличенной толпы, основной фокус его творческого интереса был направлен на окружающие его предметы быта. Человек как действующее лицо остается за кадром, появляется в условных штрихах или вовсе исчезает.

В работах «‎Лучший» или «‎Белая стена с розеткой» упор делается на работу с формой и композицией, где отсутствие деталей играет только на пользу эксперименту: расположенные в определенном порядке куски картона превращаются в зону с фотографиями на стене, сообщают нам о наличии семейной истории, иерархии и прочих нюансах человеческих отношений. Предметы в макете воспроизводятся с помощью контура и объема. Для обозначения присутствия людей на картине изображать лица оказывается вовсе не обязательно.

Если в картонных композициях присутствуют образы людей, просто избавленные от условной прорисовки отдельных лиц, закрашенные краской вместе со стеной, выцветшие или подвергшиеся другому способу уничтожения, то на картинах с примусом летающие сами по себе подожженные спички — это конкретное высказывание о господстве вещей. Рогинский выдвигает предметы главными действующими лицами, наделяя их обособленным действием.

Апофеозом отсутствия человека и интереса к атрибутам становится картонный макет зеркала, которое ничего не отражает и существует само по себе.