Художник, ты должен сам за себя критически мыслить, провидеть, делать

От редакции В русском искусстве ХХ века Павел Филонов занимает особое место. Художник, поэт, теоретик и глава уникального направления: ​«аналитического искусства». При жизни он почти не выставлялся, был обвинен в формализме и фактически исключен из художественной жизни страны с начала 1930-х годов. Наследие, оставленное им, воистину огромно, причем речь идет не только о его художественных работах, но и о текстах. Дело в том, что для Филонова, именовавшего себя художником-исследователем, не было жесткой границы между жизнью и искусством. Создавая таинственные, почти мистические полотна, он в то же время без устали разъяснял и пропагандировал свое особое художественное видение мира как единой и сложной системы, все элементы которой тесно между собой связаны.

Объяснение собственного творческого процесса, рассуждения о философии искусства и эстетических критериях вообще было свой­ственно мастерам русского авангарда, прежде всего Кандинскому и Малевичу. Однако Филонов, безусловно, не относится к самым изящным или гармоничным авторам. Слово для него было скорее инструментом полемики, а не эстетическим инструментом. Как проповедник или политик, он использовал его для убеждения или доказательства правоты. Об этом говорят воспоминания тех, кто бывал на его публичных выступлениях: объясняя созданную им систему, он говорил «ясно, отчетливо, убедительно и страшно», часами удерживая внимание аудитории. Как часто случается с пророками, Филонов не мог объяснить свои идеи, даже ключевые понятия его философии. Такие понятия, как «аналитическое искусство» и «мирóвый расцвет» — ​до сих пор не до конца поняты и осмыслены. Однако написанное им, несомненно, проливает свет на его теоретические и художественные конструкты. Именно поэтому в первом номере журнала ART мы публикуем два важнейших теоретических текста великого русского художника, наделенного несомненным даром предвидения.