Ширма — зеркало Японской культуры

Из удобного и мобильного предмета быта они превратились в символ духовной связи человека с окружающим его миром. Эта связь является ключевой в буддийском и синтоистском мировоззрениях. Огромный пласт культуры Японии основан на идее целостности бытия: человек и созданные им вещи неотделимы от природы, у них один исток, общая мудрость. Искусно расписанные ширмы, которые находились в доме у каждого жителя Японии, становились постоянным напоминанием о ценности природы в жизни человека и идеале бытия. (2,3)

Функции ширмы были самыми различными: через них молодые люди общались с девушками, чтобы не навлечь на хранительниц домашнего порядка порчу из внешнего мира, они ограждали «грязное» место в доме, где кто-то умирает или рождается, помогали разграничить пространство, напоминали о непостоянстве бытия тем, что их можно свободно перемещать в пространстве, показывали богатство или простоту места, где находились. (1)

Она отражает то, что на нее направленно, не дает хорошему покинуть помещение, а плохому проникнуть в душу человека или его дом, позволяет созерцать свой собственный внутренний мир через природные и бытовые образы. В это же время, своими визуальными сюжетами ширма отражает ценности и философию японской культуры.

О работах Кано Сансецу известно не так много, но его динамичный язык форм завораживает и не позволяет оторваться от изображения на ширме. Глаза безостановочно следуют за направляющими изображения, а ширма в целом будто действительно способна поглощать и отражать все, что на нее направлено. Огата Корин — один из наиболее известных и признанных художников Японии –использовал сюжеты известных лирических повстей и основывался на знакомых японскому человеку образах во время работы над своими произведениями. Он мастерски изображал природу и давал смотрящему ощутить себя частью мира, который создаёт. (4)

Будучи странствующим художником, Сехагу Сога вкладывал в свои работы много подробностей того мира, который наблюдал вокруг себя. Он сочетал сюжеты китайских легенд с необыкновенной детализацией и проработанностью людских и природных образов. Его иногда запутанные, хаотичные и динамичные композиции становятся зеркалами человеческих переживаний. Работы Сакаи Хоицу во многом были копиями его предшественников, но это абсолютно не отнимало их величия. Оригинальные же произведения этого автора можно описать как лёгкие и чистые. Его ширмы действительно похожи на лёгкие прозрачные отражающие поверхности, которые не позволят злу попасть в сердце человека.

Мастера по-разному достигали этого эффекта, использовали разные сюжеты, образы, символы и средства художественной выразительности, но все они смогли заключить в своих работах философию единения человека с природой. И тут же хотелось бы отметить одну особенно важную черту Японского искусства, которая ведёт к подтверждению той же мысли — грамотное и осознанное использование пустого пространства, основанное на представлении буддизма о пустоте, как о едином начале и источнике всеобщей гармонии.

Роспись Кано Сансецу отличается резкой и смелой динамикой формы. Органичные образы сливаются друг с другом и раскрываются новыми индивидуальными ответвлениями. Автор придает большое значение образу деревьев. Могуче стволы похожи на хранителей незримой мудрости. Их грандиозная масса поддерживает идею о защитной функции ширмы. Как бы опутывая предмет интерьера, деревья преграждают путь темному и нечистому.

«Представления о художественной пустоте, то есть о незаполненном листе или о золотом фоне без изображения восходит к буддийскому представлению „шуньята“ — это одно из основных понятий классического буддизма… Шуньята — это не просто пустота, это великое начало, из которого рождается все сущее. Это некая высшая истинность до разделения мира на противоположности — чёрное и белое, прекрасное и безобразное — это изначальное единство предвечной гармонии мира. Таким образом в изобразительном искусстве пустота воспринимается, как мир вообще, как весь комплекс объектов видимого мира, который, даже не изображённый, все равно потенциально присутствует в любой картинке.»(1)

Тонкая и изящная динамика, а также внимание мастера к деталям на ширме «Цветущие растения осенью» приближает изображение к реалистичному. Кроме того, что в каждом мазке кисти автора ощущается его любовь и почтительное отношение к природе, Огата удается вызвать у зрителя ощущение близости пейзажа. Ключевая мысль о единении человека с природой является основой этой композиции.

Одна из наиболее популярных ширм Корин — «Ирисы у Яцухаси» — отличается тем, что от нее особенно сильное впечатление погружения в сюжет изображеня. Ширма «…впускала в себя зрителя…»(1), «…стирала грань между изображением и жизнью и, можно сказать, что она формировала художественную среду вокруг человека. Живопись мыслилась как естественное продолжение среды обитания»(1)

Таким образом, сидя неподалеку от ширмы, как это было принято в Японии, человек полностью погружался в изображенный художником мир. Взгляд смотрящего плавно двигался справа налево и сверху вниз, как по течению реки, что приносило чувство порядка и гармонии и подталкивало к достижению нирваны, к которой стремился каждый представитель буддийской веры.

Грамотное сочетание линии и пятна на ширмах мастера становится символом гармонии двух очень разных стихий. Будущая волна состоит из динамичных направляющих линий и утяжеляющих переливающихся друг в друга пятен.

Огата Корин уделял большое внимание мотивам природы в своих работах. Каждая ширма гармонично сочетает в себе плоские и динамичные массы с сияющей пустотой, линию с пятном, цвет с его отсутствием.

Интересно проследить за тем, как художник пользовался линией. Особенно важные элементы рисунка, такие как лица персонажей, Сёхагу Сора прорисовывал в мельчайших подробностях, хотя в то же время на фоне можно заметить большое количество смелых и крупных мазков. Различный вес линии становится основой гармонии холстов автора.

Сёхагу Сора уделял большое внимание детализации, динамике и сюжетам ширм. Его композиции наполнены большими массами, которые сосуществуют в балансе с пустым, нетронутым пространством холста. Контраст пустого и заполненного пространства заметен не так сильно в работах Сёхагу, как у предыдущих художников, но, как мне кажется, в этом особенность его стиля. Мастер выходит на новый уровень живописи, в котором эти компоненты становятся ещё более неотделимы друг от друга. Они сосуществуют как инь и янь. Зритель не может видеть рисунок в отрыве от холста, все пространство ширмы является одной грандиозной сценой.

Образы свободных птиц, сочетаемые с изящными растениями и цветами, будто бы появляются и ниоткуда благодаря мастерству художника. Воздушные композиции каждого отдельного экрана ширмы составляют сразу несколько обособленных миров, при этом по отдельности каждая из них смотрелась бы не так цельно, как в сочетании с другими.

Ширмы Секаи Хоицу оставляют после себя особенно лёгкое и возвышенное впечатление.

Проанализировав то, как японские мастера выполняли рисунки на ширмах, какие приемы использовали и какое концептуальное значение этот предмет интерьера имел как для самих авторов, так и для обычных людей, можно смело говорить о том, что эта повсеместная бытовая вещь спустя века стала настоящим зеркалом культуры Японии и мировоззрения ее людей.