Современные кураторские практики реализуются через широкий спектр форматов, каждый из которых открывает свои возможности для исследования территории, взаимодействия с художниками и локальными сообществами, а также для формирования особого опыта зрителя. В данной работе выделены четыре ключевых формата, которые рассматриваются как наиболее продуктивные для реализации художественного краеведения: художественно-исследовательские лаборатории, резиденции, выставки и биеннале.
Выставка «Экспедиция 17», рабочая группа художников: Иван Егельский, Татьяна Миронова, Николай Онищенко, Сергей Прокофьев, Илья Романов, Дмитрий Филиппов. 2017
Художественно-исследовательские лаборатории представляют собой особые формы организации коллективной работы с территорией, ориентированные на экспериментальные методы художественного и культурного анализа. Они могут принимать различные форматы — от выездных экспедиций и полевых наблюдений до институционализированных программ, реализуемых на базе культурных учреждений и исследовательских платформ. В лабораториях художники, кураторы и исследователи выступают как равноправные участники процесса: они синхронно изучают пространство, взаимодействуют с локальными сообществами, обращаются к архивным и этнографическим материалам, создавая комплексное и многослойное понимание места.
Важно подчеркнуть, что такие лаборатории направлены не только на создание художественных произведений, но и на формирование нового знания о территории, ее истории, культурных смыслах и повседневных практиках. Лабораторный формат способствует развитию гибридных форм исследования — от картографирования и визуальной фиксации до формирования временных архивов и коллективных нарративов, что выводит художественную практику за пределы традиционной выставочной модели.
SASHAPASHA, выставка проекта «Торф и кружево», в музее истории АО «ВМЗ», по итогам резиденции «VyksaAir», 2019
Резиденции представляют собой важное продолжение или самостоятельное проявление лабораторного подхода. Как правило, они предполагают длительное пребывание художника или группы художников в определённом пространстве, что обеспечивает возможность глубокого погружения в локальный контекст. Резиденции ориентированы на процессуальность: на эмпирическое освоение территории, установление личных и профессиональных связей с её жителями, изучение культурного ландшафта “изнутри”. Здесь работа над произведением неразрывно связана с наблюдением, участием, включенным присутствием — теми аспектами, что помогают сформировать более точное и ответственное художественное высказывание. Резиденции нередко становятся промежуточным звеном между исследовательской практикой и публичной презентацией — будь то выставка, издательский проект, серия встреч либо художественное высказывание, интегрированное в пространство города или поселения.
Члены группы Flood Зак Дженнингс и Кэролайн О’Бойл с гостями в рамках проекта «Culture in Action», 1993
Выставки, включая традиционные галерейные и музейные форматы, служат инструментом демонстрации результатов исследования широкой аудитории. Выставка не ограничивается показом готовых произведений: она может включать экспозиции архивных материалов, интерактивные элементы, перформансы и маршруты, позволяющие зрителю пережить пространство и историю территории. Экспозиции в такой парадигме становятся платформой, где исследование и художественная интерпретация встречаются и взаимодействуют.
Субодх Гупта (Индия) в сотрудничестве с Бахтиёром Назировым (Узбекистан), «Соль, уносимая ветром», 1-я Бухарская биеннале современного искусства, 2024-2025
Биеннале как крупные проекты привлекают внимание к локальным практикам в более широком контексте, создают возможности для обмена опытом и обсуждения методик и стратегий. При этом биеннале могут быть не только международными, но и региональными или тематическими платформами, отличающимися радикальностью и критической позицией. Они позволяют локальным художникам и кураторам высказывать социально и культурно значимые идеи, интегрировать результаты лабораторий и резиденций в более масштабные программы и формировать новые культурные и социальные связи.
Выбор именно этих форматов для исследования обусловлен их способностью демонстрировать разнообразные стратегии взаимодействия с территорией и местными сообществами, а также гибкость и трансформативный потенциал в различных культурных и географических контекстах. Их изучение важно как для понимания зарубежной практики, где лаборатории, резиденции и биеннале давно используются как инструменты художественного исследования, так и для российской практики, где эти форматы начинают активно внедряться и адаптироваться к локальным условиям.
Таким образом, перечисленные форматы рассматриваются не только как организационные структуры, но и как методологические инструменты художественного краеведения.
1.1 Художественно-исследовательские лаборатории
Художественно-исследовательская лаборатория представляет собой форму коллективной работы и метод исследования: временное сообщество, объединенное общей темой, которое существует не столько в физическом пространстве, сколько в идеях и практиках. Она рассматривает художественную деятельность как исследовательский процесс: постановку вопросов, выдвижение гипотез, сбор данных и проверку способов их представления. В отличие от обычной работы в мастерской, лаборатория фокусируется на процессе — методах, процедурах и взаимодействии участников — а результаты выступают лишь как один из возможных итогов.
Роберт Раушенберг, «Oracle». Инженеры: Билли Клювер, Гарольд Ходжес, 1962-1965
Истоки художественных лабораторий восходят к середине XX века, когда стали появляться инициативы, стремившиеся интегрировать искусство, научно-техническую деятельность и экспериментальные формы взаимодействия. Одним из ключевых примеров является проект Experiments in Art and Technology (E.A.T.), основанный в 1966–1967 годах инженерами и художниками — Билли Клювером (Billy Kluver), Фредом Вальдгауэром (Fred Waldhauer), Робертом Раушенбергом (Robert Rauschenberg) и Робертом Уитманом (Robert Whitman). Их целью было не столько оснащение искусства технологиями, сколько создание моделей совместной лабораторной практики, в которых художник и инженер действовали как равноправные исследователи.
Роберт Раушенберг и Люсинда Чайлдс обсуждали возможности системы TEEM с Хербом Шнайдером, Л. Дж. Робинсоном, Пером Бьорном и Билли Клювером, 13 или 23 октября 1966
Сходным образом был устроен Центр перспективных визуальных исследований (Center for Advanced Visual Studies, CAVS), учрежденный в 1967 году при Массачусетском технологическом институте (MIT) под руководством Дьёрдя Кепеша (György Kepes). Это была постакадемическая программа объединила представителей искусства, архитектуры, дизайна, инженерии, науки и задавала принцип междисциплинарного обмена как основу художественного открытия. В этих лабораториях формировалась модель понимания искусства как науки в расширенном поле — через работу с гипотезой, экспериментом, архивом и технологией.
Роберт Раушенберг, вид инсталляции «Mud Muse» на выставке «Performance/Technology and Recent Work», 1968-1971
Во второй половине XX века формат лаборатории трансформируется: если прежде он был связан с инфраструктурой академий и техноинститутов, то, начиная с 1970-х годов, развивается так называемая экспедиционная практика. Лаборатория выходит из института буквально «в поле» — на территорию, где объект исследования становится пространством пребывания. Одним из первых известных примеров стал проект “Mud Muse” (1969–1970) Роберта Раушенберга, реализованный при участии инициаторов E.A.T. Художник совместно с инженерами корпорации “Teledyne” создал инсталляцию, в которой глина реагировала на звуковые волны. Проект был выполнен вне студии — на удалённой площадке, став пространством междисциплинарного опыта. Таким образом, лаборатория перестала требовать постоянного помещения, а ее ключевыми параметрами стали ограниченность во времени, метод и способность мобилизовать локальные ресурсы — людей, архивы, природную среду.
Евгения Ножкина. «Дорогие сердцу», музей-заповедник «Дивногорье», в рамках выставки «Наблюдение открытого пространства». Кураторы: Михаил Лылов и Яна Малиновская, 15 — 16 августа 2015
В России лабораторный формат активизировался с конца 1990-х годов, достигнув особой интенсивности в 2010–2020-е годы. Важной особенностью российской модели является ориентация не столько на выставочный результат, сколько на создание временных исследовательских сообществ, работающих с локальными знаниями, архивами, устной историей и культурной памятью территории. Показателен проект художественно-исследовательской лаборатории «Наблюдение открытого пространства» (2015, музей-заповедник «Дивногорье»), организованный Яной Малиновской и Михаилом Лыловым. В рамках трехнедельной работы художники, теоретики и исследователи изучали ландшафт, археологические памятники и устную историю, создавая произведения, которые не столько «представляли» место, сколько рождались из опыта совместного проживания. Важной частью этого опыта стала инсталляция Евгении Ножкиной «Дорогие сердцу», созданная на основе вещей, рассказов и пространства семьи пчеловода: здесь территория перестает быть объектом художественного наблюдения и выступает как активный носитель истории.
Дима Филиппов, «В поисках слона», Московский музей современного искусства (ММОМА), 2020
Практика Дмитрия Филиппова — художника, куратора и основателя платформы Expedition — является значимым примером развития художественно-исследовательских лабораторий в России. Его работа сосредоточена на исследовании удалённых и пограничных территорий в формате выездных лабораторий и экспедиций. Филиппов приглашает художников, исследователей и жителей регионов к совместной работе: сбору архивных материалов, фиксации устных историй, изучению индустриальных, природных и социальных ландшафтов, трансформируя их в художественные объекты и выставки.
Художественная экспедиция «Эльтон 24». Куратор: Дима Филиппов, (озеро Эльтон, Волгоградская область), 2024
Одним из заметных проектов стал «Эльтон 24: Экспозиция» (2024, озеро Эльтон, Волгоградская область) — лаборатория экспедиционного формата, где участники исследовали геополитическую и природную периферию, работали с документами, картами и местном. Результатом стали мультимедийные произведения, объединённые выставкой в галерее «Агентсва.ArtRu».
Филиппов демонстрирует, что лаборатория может быть мобильной, выездной, формирующей временное исследовательское сообщество и функционирующей вне традиционного института — что особенно важно для развития формата художественно-исследовательской лаборатории в российском контексте.
В 2023 году ГЭС-2 реализовал междисциплинарную программу «АКТ III. Свидетели времени», посвященную творческим подходам в работе с историей, памятью и архивом. Программа объединила публичные дискуссии, исследовательскую лабораторию и художественные эксперименты, зафиксированные в виде аналитического зин-буклета. Участники проекта разрабатывали альтернативные способы осмысления прошлого, критически взаимодействовали с документом, историческими источниками и коллективной памятью. Итогом проекта стала схема «Шесть способов работы художника с историей», обозначавшая методы художественного пересмотра исторического материала: создание альтернативных версий событий, критика архивных конвенций, субъективное и автобиографическое документирование, работа с материальной памятью территории.
Проект «Лаборатории событий» в Крылатском, спектакль в рамках программы «Расширение пространства», телемост со стройкой «ГЭС-2», 2019
Другой знаковый проект — «Лаборатория событий», куратором которого является Ярослав Алёшин. Лаборатория направлена на работу с локальными районами города — Зюзино, Крылатским, Измайловом, Нагатино-Садовниками, Перовом и др. Цель проекта — формирование творческих сообществ внутри районов, в которые жители могут включаться в работу над коллективными высказываниями. Например, в Крылатском группа художников вместе с жителями исследовала трансформацию района через историю визита Маргарет Тэтчер в 1987 году. Местные воспоминания и архивные материалы стали отправной точкой для реализации прогулок-экскурсий («По следам Маргарет Тэтчер», 2019), которые стали местом для прямого взаимодействия с городским сообществом.
